Партнеры

Счетчики








Чистый интерес в повторном тесте

ДНК негодной крови, или справедливый насильник

Вообще-то следователь Феррари в данном случае действительно сделать ничего не мог. А вот судмедэксперт Доу - мог. Не то что бы он воспылал желанием помочь неизвестной страждущей душе или пытался чего-то там доказать своей жене. Нет, ему ужасно захотелось провентилировать саму возможность обмана ДНК-теста, хотя он понимал, что юридических оснований для расследования в данной области у него почти нет. Но тут ключевое слово "почти" - ведь любой эксперт по натуре своей горит внести посильный вклад в развитие мировой криминалистики, а Бюро подобные копания обычно поощряет. Хотя тоже часто неофициально. Как бы там ни было, но выйдя после праздников на работу, Доу дал делу номер и выделил в производство по разделу "коллатеральные расследования в методических целях", ну что-то около "совсем не важное, в личное время". Одно преимущество - на такую науку можно без оглядки тратить казенные ресурсы, в разумных пределах, конечно.

Прежде всего Айван Доу заказал полную копию дела, а потом "засупинил" все медицинские и лабораторные протоколы. Так как запрос был не срочный, то самих бумаг пришлось ждать неделю, а когда те наконец пришли, то оказались удручающе правильными, подкопаться не к чему. Но все-таки доктор Доу - заместитель начальника, а значит кое-какая власть над районными лабораториями у него имеется. Задача простая - забрать весь материал себе на повторное исследование, но так, чтобы не поругаться с местными. Выглядеть ass hole (буквально "дырка от задницы", типа "козел" по-русски), способным придраться и до столба, среди коллег ему не хотелось. Он заказал из архива журнал-подшивку последних сертификационных инспекций и нашел интересный пунктик - настенный термометр-регулятор в лаборатории, где тестировалась кровь доктора Лейдена, не был калиброван. То есть микроклимат там регулировался самим лаборантом по критерию "жарко-холодно", а не электроникой, выставленной на "стандартные условия". Сказалась ли эта мелочь на точности тестов? Конечно же нет! Реакции то идут в закрытых термостатах, где и одна десятая градуса считается недопустимым отклонением. Такой "вопиющий" факт на суде любой адвокат в унитаз спустит, однако формальный повод на повторное исследование имеется. Доктор позвонил в эту лабораторию, оказывается, что термометр так и не починили, тоже сочли мелочью. Тогда он заранее успокоил коллег, что придет запрос с его конторы, только, пожалуйста, никаких дисциплинарных акций - все это только науки ради, материал по такому-то делу перешлите в Сакраменто, а терморегулятор микроклимата все же требуется откалибровать до следующей инспекции.

Вскоре беленький микроавтобус с животрепещущей надписью County Coroner (районный катафалк) привез дымящееся пластмассовое ведро, портативный сосуд Дюара, где в жидком азоте плавало несколько пробирок - кровушка доктора Лейдена, кровушка Джессики и интимное содержимое ее несчастной пиписьки. В герметичной прозрачной коробке, заполненной аргоном (инертным газом, чтобы снизить естественное окисление), по кулечкам разложена ее одежда, вот знаменитые трусики, вот пленки-липучки, волосы и другие пробы. Сверху лежит конверт с поляроидными фотографиями ее срамного места во всей красе. Техник расписался в формах приема/передачи вещественных доказательств и утащил все это добро в холодильник. Пробирки выловили, подписали новые номерные бирки и на длинных нитках, словно удочки, тут же закинули в настоящий Дюар - двухметровый котел с легонько кипящим жидким азотом. Всяких проб в таких котлах - тысячи, на морозце, когда воздух жидкий, их сохранность гарантирована на века. Впрочем, этим лежать не долго.

На следующий день доктор Доу позвонил жене, мол, вернется поздно, а когда та стала высказывать законное неудовольствие, то парировал, что остается на работе воспитывать в себе христианскую благодетель и искать правду обездоленным по ее же просьбе. Жена ретировалась, пожелав, чтобы тот искал правду не позже девяти, а вернувшись домой, не гремел посудой как слон в посудной лавке - дети уже будут спать.

Андрей Анатольевич Ломачинский